Спільнобачення | Archive for лютого 2016

лютого 2016

26 лютого у Київській опереті відбулась чергова прем`єра.  Ще не минув навіть місяць з того дня, як Театр продемонстрував глядачам прем`єру вистави у незвичайному для себе жанрі: драматичну моновиставу «Любовний монолог…» за твором Маркесана музику Пьяццолли, як знов жанровий експеримент… На цей раз Театр представив балет: «Моцарт Underground…». І якщо балет-феєрія «Кармен» (якщо не помиляємося, це був перший балет у репертуарі Київської оперети) поставлено головним балетмейстером Театру Вадимом Прокопенко в класичному стилі, то «Моцарт Underground…» – це балет-модерн. Так-так: балет-модерн на … класичну музику Вольфганга-Амадея Моцарта.

Це, справді, авторський експеримент Театру Оперети: від самого лібрето і до останньої стрічки на костюмах. Повний, суцільний ексклюзив! Балет на дві дії, кожна з яких сама по собі – майже окремий балет. Перша дія балету відбувається у часи Моцарта, друга – сьогодні, у великому місті (вірогідніше за все саме в Києві), де час і події рухаються дуже швидко – так швидко, що ми інколи не встигаємо за ними спостерігати, і ще більш  – аналізувати.  В першій дії звучить класична музика – без купюр. В другій – сучасне аранжування музики Моцарта, бездоганно здійснене Богданом Решетіловим. Головні герої переходять з часу в час, адже люди залишаються і сьогодні такими ж, як були у 18-сторіччі: ті ж самі пристрасті, ті ж самі цінності. І геніальна музика Моцарта актуальна та вражаюча, як у далекому 18-сторіччі, так і зараз. Напевно, саме тому – балет-модерн.

Як завжди у Київській опереті, за часів Богдана Струтинського, вистава «Моцарт Underground…» – це цілком завершений продукт. І хоч би сто разів експеримент!  В ньому все нанизано один до одного: музика, постановка, сценографія, хореографія, грим, костюми…

Спочатку окремо про костюми. Вони неймовірні! І вони – також герої вистави. По-перше, жодний з них не повторюється – всі костюми ексклюзивні. По-друге, вони просто гарні. В першій дії  – це стилізовані костюми у стилі необароко. Саме необароко, а не бароко: перуки, фантастичне мереживо, стилізовані під 18-те сторіччя із золотом та сріблом камзоли і криноліни. В другій дії –  це сучасний одяг, в якому зручно танцювати: туніки та футболки з розписом хенд-мейд, багато шкіри, мотузок і ручного в`язання.  Художник з костюмів Ольга Левченко мала можливість самовиразитися в цій виставі – на повну! І вона це зробила.

До речі, і Ольга Левченко, і диригент-постановник вистави Володимир Врубльовський приїхали до Києва з Донецька, де раніше працювали в Театрі Опери та балету.

Далі окремо про художнє оформлення вистави. Художник-постановник вистави Олександр Білозуб, актор, режисер, сценограф. В останні роки, Олександр Білозуб працював, зокрема, за кордоном, і в минулому році його було визнано найкращим художником – сценографом в Угорщині. Художнє рішення вистави здійснено в трьох основних вимірах: перший – це саме сцена, на якій грають (танцюють) другий – другий поверх сцени, майже під самою стелею – рояль, за яким грає соло піаністка, третій – «задзеркалля», в якому герої переходять з 18-сторіччя до сучасності. І тільки четвертий додатковий вимір – оркестр на своєму місці в оркестровій ямі.

Теж окремо про хореографію Вадима Прокопенка. Все – як по нотам: па за па, рух за рухом. Рух – як продовження геніальної музики Моцарта.

І на останнє, окремо про музику вистави. Недаремно ім`я Моцарта стоїть у назві.  Моцарт – неперевершений! Він був неперевершеним у свій час – не дарма йому заздрили композитори-сучасники, на кшталт Сальєрі, що викликало привід у Пушкіна написати його славетну «Маленьку трагедію» «Моцарт і Сальєрі». Моцарт залишається неперевершеним і зараз. Музика Моцарта, як жодна інша, дозволяє відключитися від всіх проблем і негараздів. Це музика – свято!

На жаль, у багатьох ставлення в наш час до класики зверхнє та, більшістю, негативне. В будь-якому жанрі. Раз класика – значить, чомусь «відстой»: сумно, нецікаво, застаріло. Сьогодні на прес-конференції художній керівник Театру Богдан Струтинський запропонував журналістам влаштувати флеш-моб на підтримку класики. Ми перші в черзі на влаштування такого флеш-мобу. Як особи зацікавлені… За!!! Руками, ногами і головою! Давайте збирати ідеї щодо такого флеш-мобу! І реалізовувати!

І зовсім трохи … критики. Друга дія сподобалась більше, ніж перша. Під час вистави навіть не одразу було зрозуміло, чому. Тільки аналіз дорогою додому допоміг зрозуміти, що в першій дії не відпускало враження, що класична музика й стилізовані під класику костюми, здавалось, дещо заважали акторам танцювати на повну балет-модерн. Вони ніби соромились в таких костюмах під класичну музику робити не класичні па. Можливо, це відбувалось навіть на підсвідомому рівні. І тільки у другій дії – під аранжування – емоції в рухах, нарешті, почали бити «через край» – як це і мало бути у виставі про кохання. Адже «Моцарт Underground…» – це вистава про кохання, кохання, попри все, навіть попри віки.

Додаткового смаку у другій дії додали «паралельні» головні герої: Флоріан у виконанні Максима Булгакова і Джоанна у виконанні Юлії Ільченко. З їх виходом вистава заграла новими, більш потужними променями, з більшою силою та впливом на глядача. Адже обидва ці актори є не просто танцюристами, а ще й прекрасними драматичними акторами. В кожному їх русі – пристрасть та внутрішня енергія, не тільки техніка, а ще й досвід.

Ми дуже сподіваємось, що ця вистава стане не просто однією з вистав у репертуарі Театру оперети, а буде, дійсно, займати  найвище місце у рейтингах глядачів, які, як відомо, голосують ногами. Отже, голосуйте ЗА «Моцарт Underground…»!

Віват, Моцарте! Віват, Оперето! Вони (ви) цього варті!

 

 

 

 

 

 

 

 

 Странное дело… Сижу я сейчас перед чистым файлом компьютера и думаю: наверное, все-таки я занялась совсем неблагодарным делом: писать очередную книгу о воспитании детей. Ведь таких книг написано уже огромное количество – от Джона Локка и Яна Амоса Коменски до Антона Макаренко и Василия Сухомлинского, не говоря уже о целом сонме современных авторов, среди которых и педагоги, и психологи, и психотерапевты, и философы – представители самых разных школ и направлений, то есть люди в высшей степени грамотные, компетентные и многоопытные. И тут вдруг я со своими, наверное, на взгляд многих, совершенно «непрофессиональными» взглядами и советами…

Педагогом в общепринятом смысле меня действительно назвать трудно, хотя некоторое педагогическое образование все же имеется: в первом полученном мною дипломе о высшем образовании, кроме самой специальности, написано также слово «преподаватель». Откровенно говоря, как раз педагогами в классическом университете нас быть не учили, внимания педагогическим дисциплинам и методикам преподавания предмета уделялось очень мало. Да и некоторый практический опыт преподавания  у меня тоже имеется: сначала когда-то давным-давно в школе, потом в разных вузах по различным предметам – страноведение, обществоведение, история, инвестиционный менеджмент. Однако все это в высшей степени, как говорится, ничто по сравнению с моим другим педагогическим опытом: мамы и бабушки. Вы скажете: ну и что, подумаешь – львиное большинство людей, живущих на земле, имеет и воспитывает детей. Неужели все они при этом являются педагогами? Именно! Любой родитель – это и педагог, и психолог в одном лице, независимо от его истинной профессии и занимаемой должности. По крайней мере, было бы очень неплохо, если бы это было действительно так. И особенно это актуально в странах, где сложившаяся ментальность останавливает людей обращаться с вопросами педагогического и психологического характера к профильному специалисту или даже к священнику (в данном случае не важно, какой конфессии), то есть к лицу независимому и незаинтересованному, имеющему полномочия, то ли в силу своего образования, то ли в силу своего сана, давать мудрые и, более или менее, объективные советы. Потому как мать и бабушка со стажем, наверное, все же имею некоторое право называть себя и педагогом, и психологом, хотя, повторюсь, соответствующих дипломов и сертификатов у меня не имеется.

На вопрос, почему, не будучи ни профессиональным педагогом, ни психологом, ни психоаналитиком или психотерапевтом, я вдруг набралась наглости написать книгу о воспитании детей, быстро и односложно ответить не удастся.

Впервые мысль об этом заронила мне в голову моя подруга примерно года полтора или два назад. Не скрою, мне было тогда весьма лестно от нее услышать, что, по ее мнению, моя система взглядов на воспитание детей, с ее точки зрения, является наиболее оптимальной и дающей эффективный результат. «Результат» в данном случае – это мои дети. Их у меня двое: дочь и сын. Конечно, двое детей – это не так уж и много, однако вполне достаточно, чтобы проследить некоторые закономерности и, проанализировав, сделать определенные выводы. Затем подруга спросила: не хочу ли я как человек пишущий систематизировать и обобщить свои взгляды в книге о воспитании детей. Признаться, я была тогда немного удивлена и самой постановке вопроса, и такому предложению. Подруга стала меня уверять, что эта книга, возможно, поможет многим родителям в трудном деле воспитания их любимых чад. Для меня же это предложение было тем более странным, потому что я практически уверена в том, что большинство людей, в отличие от моей подруги, скажут обо мне, что я  – «плохая» мать.  И скажут они так, прежде всего, потому, что при воспитании своих детей я делала и делаю что-то не так, как они или их родители, или же, как большинство людей вокруг, то есть мои действия и позиция, на которой они основываются, некоторым образом выходят за рамки общепринятых.

Тем не менее, идея, поданная мне подругой, оказалось, попала в плодородную почву. Время от времени, я невольно вспоминала о нашем с ней разговоре, постоянно возвращаясь мыслями к теме написания книги о воспитании детей. Параллельно я стала внимательнее приглядываться и наблюдать, как другие родители воспитывают своих детей и что или, лучше сказать, кто из этого получается.

И наконец, все-таки решилась приступить к написанию книги, прекрасно отдавая себе отчет, какую огромную ответственность тем самым  на себя беру.

Могу предположить, что людям с традиционными или консервативными взглядами на воспитание детей, может быть, уже сейчас стоит закрыть эту книгу и не читать ее дальше, чтобы лишний раз не расстраиваться и не обвинять автора, то есть меня, в некомпетентности и глупости, и чтобы даже не пытаться начинать спорить со мной – в мыслях, устно или письменно. Лучший способ выиграть спор – вообще его не начинать. Как показывают исторический и практический опыт, в споре каждая сторона все равно останется на своих позициях.

Подозреваю, что официальная педагогика также, скорее всего, поднимет меня на вилы, обвинив в дилетантизме и примитивности подходов.

Начнем с того, что я ни в коем случае не считаю, что моя система взглядов на воспитание детей является истиной в последней инстанции и панацеей в воспитании любого ребенка. Она просто имеет место быть, как и любая другая система. Это, во-первых. Во-вторых, если мои, с общепринятой точки зрения, весьма вредные советы пригодятся хотя бы нескольким родителям, я уже буду этому невероятно рада – значит, не зря потратила много времени, и еще больше душевных сил, на написание этой книги.

Думаю, что эта книга будет интересна только тем родителям, которые в качестве цели в воспитании детей ставят перед собой цель воспитания развитого, активного и неравнодушного члена общества (независимо от пола), а лично для себя  – друга, соратника, единомышленника и последователя. Если вы родили своего ребенка (детей) исключительно с целью продолжения рода, или потому что «так все делают», или для того, чтобы «было кому в старости поднести стакан воды»; если вы считаете своей основной обязанностью накормить и одеть свое чадо, а все остальное должны сделать школа или государство, вместе или по отдельности, и т.д., немедленно закрывайте эту книгу и не тратьте свое время зря. Эта книга не для вас! Она предназначается, в первую очередь, для родителей непослушных, с самостоятельным и независимым мышлением и даже некоторыми бунтарскими наклонностями, тем, кто не боится поступать против общественного мнения и, главное, против себя самого, управляемого преимущественно этим самым общественным мнением. Ведь система ценностей человека в большой степени обуславливается системой ценностей, сложившейся в данном конкретном обществе. Все наши поступки всегда основываются на тех или иных ценностях. В процессе жизни эти ценности могут изменяться, трансформироваться или нивелироваться. Соответственно, вместе с изменением ценностей постепенно меняемся и мы, и наша мораль, и наши поступки. Именно жизненные ценности являются основой  мировоззрения любого человека, если, конечно, оно, то есть мировоззрение у человека имеется, потому как многие люди живут, движимые  преимущественно природными инстинктами.

Безусловно, десять заповедей непослушных родителей, которые я предлагаю ниже вашему вниманию, основываются на моем личном мировоззрении, которое складывалось на протяжении всей моей жизни – от рождения и до сегодняшнего дня, когда  я пишу эти строки. Потому не могу несколько слов не посвятить моей семье и той атмосфере, в которой я выросла и воспитывалась.

А родилась я в классической советской семье, почти из анекдотов: мама – учительница, причем с двумя высшими педагогическими образованиями (по специальности «физика» и «английская филология»), папа – инженер-механик.

Огромное влияние оказали на меня бабушка и дедушка по матери. Бабушка,  с редким и многообещающим именем Надежда, три года сидела со мной, пока мама работала – чтобы не отдавать меня в слишком раннем возрасте в детский сад. Редкой доброты и широты души человек. Я ее помню уже в очень пожилом возрасте, потому что мама – ее третий и последний ребенок, да и я не особо рано родилась у своих родителей. В молодости бабушка работала директором районной кинофикации и районного клуба. Бабушкина соседка, да и моя мама тоже, рассказывали, что когда они были детьми, то очень боялись мою строгую и решительную бабушку. Хотя мне очень тяжело было поверить, что мою замечательную и такую добрую бабушку можно было бояться.

Дед – человек, о которым я всегда вспоминаю с особым пиететом. Он прожил всю жизнь в небольшом городке – районном центре Черниговской области. Там он родился, там он и умер. И там его помнят многие до сих пор, хотя умер он достаточно давно: в 1991 году. Учитель-филолог, книжный «червь», красавец-мужчина, организатор народного хора и оркестра народных инструментов, занимающих в течение доброго десятка лет первые места на всех самодеятельных и полусамодеятельно-полупрофессиональных конкурсах. Человек-оркестр – он играл практически на всех музыкальных инструментах, обладал уникальным абсолютным слухом, подбирал любую музыкальную композицию, как говорится, с трех нот. Дед хорошо рисовал и писал, правда, в стол, критические статьи на прочитанные книги. Не очень приспособленный к жизни (мой папа всегда ругался, когда вынимал гвозди, неумело вбитые дедом), не противопоставляющий себя социуму, но и не особо вписанный в него, живущий как бы сам по себе, в собственном мире, который он сам для себя создал. «Белая ворона», которую при этом, как ни странно, окружающие уважали именно за ее белое оперенье. И в этом локальном мире дед, кажется, чувствовал в нем себя в достаточной степени комфортно. Наверное, бабушке было нелегко жить с таким человеком, однако она никогда не жаловалась, жила и старалась радоваться жизни при любых обстоятельствах. А ведь ей пришлось пережить и революцию 1917-го года, и гражданскую войну, и голодомор, и оккупацию, и тяжелые послевоенные годы.

В тридцать восьмом в разгар репрессий на деда написали донос. Приятель, работающий в органах, предложил срочно организовать для деда службу в армии – с глаз долой, и это сработало – спасло деда от репрессий, правда, как оказалось, только на некоторое время. Служил он в Прибалтике. В последние месяцы службы деда в армии началась война. Примерно через месяц после начала войны он попал в плен, в котором провел все военные годы и из которого его освободили американцы. Для родных все эти годы он был пропавшим без вести. Как ни странно, в плену деду пригодилось умение играть на музыкальных инструментах – это в том числе позволило ему выжить. А затем были советские лагеря. Мама познакомилась со своим отцом в 1947 году. Учителей в стране тогда катастрофически не хватало, но деду с его анкетой было тяжело устроиться на работу, потому некоторое время ему пришлось преподавать в восьмилетке. И только со временем, благодаря «хрущевской оттепели», он перешел работать в лучшую в районе школу. Удивительно, но при всем при том, в деде не было особой озлобленности на систему, только горечь, что лучшие годы жизни прошли без любимых книг. Да и все написанное выше я узнала только благодаря «перестройке». В конце-80-х дед собирал из всех газет и журналов заметку к заметке, рассказывающие о репрессиях и изобличающие все другие перекосы «совка». Эта уникальная подборка до сих пор хранится  у меня дома где-то в глубине огромного книжного шкафа.

Мои папа и мама прожили вместе ровно тридцать лет и три года – до смерти отца, который умер в одно мгновенье в 1998 году. Только жили они совсем не так, как старик со своею старухой. Нужно сказать, что мне повезло  –  это была хорошая семья, основанная на партнерстве и паритетных началах. Каждый делал то, что умел и как умел. Без особых претензий со стороны другого на количество и качество сделанного.

Однако все написанное выше вовсе не означает, что я воспитывала своих детей точно так же, как меня воспитывали мои родители, хотя, безусловно, многие семейные ценности передались мне по наследству, и, прежде всего, это касается культурных ценностей. При воспитании детей я действовала, одновременно по родительскому сценарию (культурное и частично духовное развитие) и по антисценарию (практически все другие аспекты), причем вполне осознанно, начиная с рождения моего старшего ребенка. (О жизненных сценариях и антисценариях читайте ниже). Кажется, как раз моя мама входит в категорию людей, считающих меня «плохой» или «посредственной» матерью. По крайней мере, на словах. Хотя в тоже время она признает, что дети при этом получились хорошими. Вот такое противоречие… И уж точно она считает меня неблагодарной дочерью. О неоправданных родительских ожиданиях насчет взрослых детей мы также еще поговорим на страницах этой книги.

Еще в юности мне довелось прочитать бестселлеры известного психоаналитика Эрика Берна «Люди, которые играют в игры» и «Игры, в которые играют люди». Конечно, я в курсе, что многие выступают против берновской теории жизненных сценариев, однако лично я ее в целом разделяю. Основным постулатом данной теории является мысль о том, что большинство людей живет по сценарию, заданному родителями. Некоторая часть людей живет по антисценарию, однако и антисценарий тоже на самом деле задан ребенку родителями. На мой взгляд, верно однажды написал на своем сайте российский психотерапевт Александр Вакуров, упростив теорию Берна для восприятия неподготовленного читателя: «Сценарий – это когда сын алкоголика – алкоголик. Или – дочь алкоголика становится женой алкоголика. По примеру матери. Антисценарий – когда сын алкоголика и раздолбая становится суперправильной занудой, не потребляющим вообще алкоголя, задалбливающий всех своею правильностью. Фишка в том, что ни в том, ни в другом случае человек не свободен. В первом случае – он обречён пить. Во втором – он обречён не пить, но разницы – нет. И то и другое это программа. Это – не жизнь, а замороженность в поведенческом и убежденческом паттерне. Правда, бывает сценарий через поколение. Например, мать воспитывает дочь в строгости. Дочь, когда вырастает, нажравшись жестокостей от матери – окружает свою дочь – любовью и вседозволенностью. Та, выросши, и вкусивши проблем от того, что не было в её жизни порядка – воспитывает свою дочь в строгости. Та – когда вырастет – свою дочь во вседозволенности. И так – до бесконечности. Пока не найдётся та, которая прекратит эту передачу жутких эстафетных палочек потомству. Это – пример более сложного сценария. Но суть – одна. Рабство у программ.»

Теперь, вы понимаете, насколько мы с вами ответственны за судьбу своих детей?! В гораздо большей степени, чем об этом говорят на родительских собраниях в школе! И даже когда мы передаем нашим детям, с нашей точки зрения, положительный сценарий, не всегда он для них целиком и полностью приемлем, не всегда сочетается с их собственным индивидуальным Путем.

К счастью, все же существует совсем небольшое количество людей, способных выйти за рамки заданной родителями программы, какова бы она ни была. Эти люди живут не по сценарию и не по антисценарию, а пишут свой собственный сюжет, для которого они берут все самое лучшее из ценностей, переданных им родителями, а также самых разнообразных позитивных ценностей, выработанных человечеством на протяжении веков во всех точках такого большого и такого многообразного земного шара.

Лично я вижу свою задачу родителя в том, чтобы каждый из моих детей (да и внуков тоже) написали свой собственный жизненный сценарий, чтобы они были свободны в той мере, при которой будут чувствовать себя вполне комфортно.

Так что по сути своей эта книга  передает в общих чертах, в первую очередь, мой личный жизненный сценарий и опыт. И плох он или хорош, судить не вам. Я просто с ним делюсь. Вовсе не для того, что вы ему следовали, а для того, чтобы задумались…

 Старый завет

 Существующие на сегодняшний день различные подходы в воспитании детей (читать – людей), базируются на общепризнанных психологических и педагогических теориях. Они всем известны. О них можно прочитать в любой энциклопедии, сравнить, поспорить или согласиться с ними. Поэтому особо останавливаться на них не будем. Для этого есть профессионалы.

Если обобщить и «округлить», то все теоретики и практики от психологии, педагогики и философии до сих пор ломают копья в основном вокруг того, продуктом чего, в первую очередь, является человек: генетики, воспитания или целого комплекса эзотерических воздействий и явлений (движения планет, звезд, предназначения,  и т.д.).

Согласившись с тем фактом, что человек в действительности является продуктом всех трех вышеперечисленных «китов» своей индивидуальности, сразу все становится на свои места, и для споров не остается места. При этом все три «кита» настолько важны, что учитывать их при построении индивидуальной системы воспитания каждого конкретного ребенка нужно обязательно и всесторонне.

На каждого человека с самого момента его зачатия влияют множество факторов. Ниже я попробую назвать эти факторы без всякой претензии на определение их последовательности и значимости.  Для меня все они в одинаковой степени значимы и в определенной мере влияют на жизнь человека. Возможно, в разные периоды жизни преобладает влияние того или иного фактора, однако в целом по жизни соблюдается баланс. Мало того, все факторы так тесно переплетены между собой, что порой, к примеру, очень трудно отделить генетическую (биологическую) составляющую от фактора воспитания. На протяжении чтения этой книги вы неоднократно в этом убедитесь.

Факторы генетические

·         Набор хромосом (определяет рождение мальчика или девочки).

·         Индивидуальный генетический код, включая ДНК человека, содержащее примерно двадцать две тысячи генов.

·         Наследственные заболевания. С точки зрения генетической входят в индивидуальный генетический код (ИГК). Мы их выделяем, так как они существенно влияют на течение жизни человека и связаны с вопросами психологии и педагогики. Состояние здоровья родителей в момент зачатия также влияет на формирование ИГК будущего ребенка.

·         Наследственные склонности. Также с точки зрения генетической входят в ИГК. Фактор того, кем и какими являются биологические родители, а также их предки, как раз и является примером сплетения генетической составляющей и фактора воспитания. С одной стороны, у человека от рождения могут быть заложены способности к чему-то, с другой стороны в зависимости от того, в какой семье человек родился, живет и воспитывается, у него будут развиваться, в первую очередь, те или иные его способности.

Факторы воспитания

·         Воспитание в семье

·         Воспитание внешним социумом, в том числе средствами массовой информации и коммуникации

·         Самовоспитание

·         Саморазвитие

Эзотерический фактор

Эзотерический фактор – модные во все времена, и особенно в последнее время всевозможные индивидуальные гороскопы, самые различные астрологические предсказания о перспективах жизни отдельных людей и человечества в целом –  как ни странно, тесным образом связаны с генетикой. Эзотерический фактор (момент зачатия и рождения, психоэмоциональное состояние родителей, работа родителей с различного рода энергиями) формирует, в том числе индивидуальный генетический код человека.

Факторы воспитания не могут по сути изменить ИГК человека, однако они могут повлиять на формы и степень его проявления, также они могут существенно повлиять на изменения и степень влияния  эзотерических факторов, а те, в свою очередь на ИГК.

 (Об одном из ярких проявлений влияния эзотерического фактора читайте в Приложении 2 к этой книге.)

Обычно люди склонны преувеличивать или выпячивать влияние одного из факторов. Так приверженцы традиционного воспитания чаще всего преувеличивают фактор воспитательный и поведенческий, сторонники превалирования в человеке биологического начала – генетический, последователи эзотерических школ самых разных направлений – разумеется, эзотерический. Последние обычно пытаются вообще объяснить все происходящее с человеком исключительно с эзотерической точки зрения, не беря во внимание другие существенные факторы, влияющие на его жизнь.

Все встанет на свои места, если примирить все вышеперечисленные позиции и принять, что все факторы неразрывно связаны и переплетены между собою, взаимодействуют, трансформируются, то усиливая, то ослабляя свое влияние на жизнь человека.

 Таким образом, мы видим, что в результате каждый человек представляет собой весьма сложную систему, кроме того, являющуюся одновременно подсистемой множества других не менее сложных систем: систем семьи, социума (вернее различных социумов), человечества, Вселенной, которые  входят друг в друга как матрешки.

То, что человек является одновременно продуктом биологическим, социальным и даже эзотерическим, безусловно, существенно усложняет глобальные задачи родителей.

Задачи родителей по отношению к потомству можно классифицировать по-разному. В том числе, условно их можно разделить на задачи осознанные и неосознанные.

Задачи осознанные – разумеется, это те задачи, которые родители ставят перед собой сознательно. В основном эти задачи носят сугубо социальный характер.

К задачам неосознанным относятся в основном задачи, вытекающие из животных или биологических инстинктов, которые у человека, безусловно, присутствуют: оберегать собственное дитя, прежде всего, физически, и обеспечить ему возможности для выживания до достижения им взрослого возраста, в том числе обеспечить питанием – уберечь от голода. У человека это еще и задача одеть своего ребенка – уберечь его от холода.

Существует довольно большая категория родителей, которые и при воспитании детей (хотя воспитание – явление, прежде всего, социальное) руководствуются в основном неосознанными естественными задачами: накормить и одеть ребенка, следуя самым примитивным родительским инстинктам. В таких семьях воспитание детей обычно осуществляется без соблюдения каких бы то ни было принципов или по принципу: меня самого так учили, то есть по стопроцентному сценарию. Поскольку в дела семьи практически во всех странах активно вмешивается государство, в результате такие дети становятся заложниками воспитания более значительных по количеству и качеству социумов: детского сада, школы, улицы. Эти социумы более пестрые по составу, чем семья, и часто куда менее заинтересованы (или совсем не заинтересованы, или их «интерес»  – весьма узконаправленный) в конечном результате. И если государственные детский сад и школа несут определенную ответственность за воспитание и обучение ребенка, прежде всего, перед государством, которое их финансирует, то улица вообще ни за что не отвечает: что получится, то и будет. Именно в семьях, где родители не ставят перед собой осознанные задачи, дети часто также становятся заложниками семейных программ: сценариев и антисценариев.

Воспитание – целенаправленный процесс формирования личности. Потому сначала необходимо представить, какого именно человека хотелось бы видеть после такого целенаправленного воздействия. Если родители не имеют никакого представления о том, каким бы они хотели воспитать своего ребенка, то ребенок будет просто жить в семье и фактически самовоспитываться, самостоятельно автоматически впитывая все происходящее в ней и вокруг. Вот почему в воспитательном процессе ребенка в семейном кругу очень важно представление родителей о конечном результате процесса воспитания, то есть, каким должен стать их любимое чадо, причем это представление, желательно, чтобы было глубоко осознанным и основывалось на здравомыслии, а не на природных родительских инстинктах. Только осознав, каким  именно должен вырасти ваш ребенок, можно переходить к вопросу, какие для этого существуют способы и возможности.

Официальная педагогика считает, что воспитание в семье (и не только в ней) основано на трех фундаментальных составляющих: наказания, поощрения и личного примера родителей. И в данном случае не могу в целом не согласиться с официальной педагогической точкой зрения. Все эти составляющие, безусловно, имеют место в воспитательном процессе, однако гораздо больше важен баланс между ними. Этот баланс могут соблюсти только родители. К сожалению, далеко не всегда это им удается. Многие родители наивно полагают, что если они будут все время ругать своих детей, от этого дети вырастут лучше, потому что будут стремиться исправиться. К обсуждению подобных ситуаций мы еще вернемся чуть позже.

Таким образом, на мой взгляд, основными принципами организации осознанного воспитательного процесса ребенка в семье являются:

·         Осознание родителями сложности и многообразия природы любого человеческого индивидуума, влияния на развитие каждого ребенка различных групп факторов.

·         Глубокое осознание родителями конечной цели воспитательного процесса и ясное видение того, каким именно должен вырасти ребенок.

·         Соблюдение родителями в воспитании баланса между тремя его составляющими: наказания, поощрения и личного примера родителя, исходя из личных природных и приобретенных качеств ребенка, а также цели индивидуального воспитательного процесса.

·         Руководство родителей  в воспитании здравомыслием, а не родительскими инстинктами.

И только если вы хотя бы в целом согласны с вышеперечисленными принципами, тогда вы можете смело переворачивать страницу и, наконец, ознакомиться с десятью заповедями непослушных родителей.

Инна Гончарова

 

Культурне споживання, зазвичай, відображає виховання, освіту та соціальне походження. Споживачі різних культурних продуктів відмежовують себе від інших споживачів і цим відбувається позиціонування, умовно, «високої» та «низької» культури для різних верств.

     Хоча й сучасне розрізнення демонструє стирання кордонів між різним культурним споживанням, однак, їх відсутність скоріше більше в думках та ставленнях людей, ніж у реальних практиках. Відкриття «highbrow culture» для ширшого доступу може завдячувати розвитку Інтернету, деякою мірою комерціалізації культури (культура, яка приносить прибуток), зростанням добробуту людей та й взагалі зміною сприйняття різних культурних продуктів (наприклад, що молодь занадто молода для опери), а також збільшенням кількості освічених людей. Попри такі обнадійливі судження, розрізнення залишаються, навіть часом загострюються. Я б це пояснила прив’язкою культурного до матеріального. Дійсно, існує очевидна залежність між матеріальним споживанням та культурним. Здавалося б, що чим більше матеріальний капітал, тим більше буде матеріальне споживання, і тим більше має бути і культурний капітал, проте реальність демонструє дещо інші показники. Дослідження Eijik & Oosterhout показали, що високе матеріальне споживання передбачає середнє споживання культури, низьке споживання культурних продуктів йде поруч із слабким матеріальним споживанням і лише високе культурне споживання превалює для тих, хто споживає мало чи посередньо матеріальні блага (2005). Як бачимо, культурні продукти по-різному споживаються людьми з різним матеріальним капіталом. Повертаючись до повсякденного споживання культури, на сьогодні в нашому суспільстві помічаю тенденцію до говоріння про культурні продукти в контексті подобається / не подобається, розумію / не розумію, цікавлюсь / не цікавлюсь, і навряд більшість рефлексує щодо обиранню того чи іншого культурного продукту через те, що він відноситься до «високої» культури. Пріоритет відається тому, що «моє» чи ні, але все ж інтереси групи належності також важливі. 

Разом із розрізненням культурного споживання, дослідники пропонують звернути увагу на культурне споживання дітей, наголошуючи на відмінність у використанні культури. Коротко, діти демонструють інакші практики використання культури, де ціль споживання – підтвердження належності до бажаної групи, на відміну від дорослих, для яких культурне споживання як спосіб відрізнити себе від інших. Звичайно ж, споживання маленьких дітей напряму залежить від споживання батьків і це не може не бути детермінуючим фактором. Припускаю, що мова йде про конкретні типи суспільств, а саме індивідуалістичні, де схвалюється та заохочується окремішність й унікальність у поведінці, габітусах, споживанні. Тому, можливо, що такі висновки авторів не доцільно застосовувати на пояснення поведінки у колективістичних суспільствах, де заохочується, скоріше, конформна поведінка як для дітей, так і для дорослого населення.

При веденні дискусії на тему культурного й матеріального споживання потрібно враховувати, що різні ситуації можуть передбачати різноманітні можливості поєднання культурних та матеріальних капіталів і результат у більшості випадків буде залежати від легітимності певного культурного споживання. Іншими словами, розрізнення та нерівність залишаються, хоча й інструменти домінування (культура, багатство, освіта та ін.) можуть бути піддані трансформаціям.

Тетяна Олійник